Работы художника

Эрвин Адольфович Гофман (род. 1934) – художник, о котором известно, пожалуй, меньше, чем о других живших в Таджикистане живописцах. О нем сохранилось мало сведений, возможно потому, что он жил не в Душанбе, а в городке Чкаловск близ Ленинабада (с 1991 года Худжант) и находился в стороне от основных событий художественной жизни, а кроме того, был замкнутым и необщительным человеком. Тем не менее он принимал активное участие в выставочной деятельности. Известно, что до переезда в Таджикистан он жил в Нижнем Тагиле, а уехал из республики в «лихие» 1990-е. По воспоминаниям немногих друзей, Эрвин был невероятно красив и талантлив.

Начало творческого пути и становление Гофмана как художника пришлось на 1960-е годы. Поиски правды жизни в творчестве художника оказались созвучными идеалам времен «оттепели». В произведениях, созданных в 1970-х годах, где художник размышляет об истории и войне, отразившейся на судьбах людей, Гофман продолжил разговор, начатый Виктором Попковым в цикле «Мезенские вдовы». Но в то время как у Попкова действие происходит в пространстве, в котором героя посещают гости из мира воспоминаний («Шинель отца») или где общаются люди разных поколений и социальных кругов («Северная песня»), у Гофмана зритель видит все происходящее из окна («Сообщение»). Окно является здесь своеобразным мостом из одного времени и пространства в другое. За окном – картина времен войны: женщины в темных платках скорбно застыли у громкоговорителя. Интересно, что в этой композиции художник совмещает элементы разных жанров: тематического, исторического, пейзажа и натюрморта.

Подобные приемы – «вид из окна» и соединение жанров – Гофман применял и в других своих работах. За окном, занимающем почти все пространство картины «Осень 1941-го», солдаты уходят на фронт. Показаны сзади лишь одинаковые каски бойцов, и только один из них обернулся, прощаясь. Человеческое лицо, безнадежно одинокое и потерянное, почти неразличимо в этом море металла. Стекло на окне треснуло от попавшей в него пули. На подоконнике лежит сломанная кукла как символ разрушенного войной детства, исковерканных жизней. Печалью наполнена картина, посвященная любимому художнику Гофмана «Памяти В. Попкова». Здесь снова окно мастерской художника, на широком подоконнике которого разложены атрибуты искусства – кисти, палитра с доминирующей красной краской, холсты в рамах и альбом произведений Виктора Попкова. Гофман рисует за оконной рамой пейзаж, характерный для русского Севера, с шатровой церковью, которую часто изображал в своих работах Попков. И становится понятно, что это пространство мастерской Попкова. Эффект незримого присутствия художника создает и красный цветок «солдатская кровь» в горшке, стоящий на подоконнике, который также часто писал в своих работах Виктор Попков. Этот цветок Гофман любил помещать и в другие свои натюрморты. Если в работах на тему войны художник применяет более сдержанный колорит, то здесь насыщенная контрастная гамма сине-зелено-красных цветов рождает щемящее чувство утраты.

Совсем иная, радостная, интонация звучит в произведениях, посвященных мирной жизни, хотя это работы на «производственные», казалось бы, прозаичные мотивы. Будь то химическая лаборатория с видом на нефтяные цистерны («Весна в Нефтебазе») или сцена уборки хлеба на горных плато под лучами палящего солнца («Горный хлеб»). Радужные цвета, отражающиеся на предметах лаборатории, позволяют простой химической посуде сверкать, подобно самоцветам, а пламенеющим тюльпанам звучать гимном солнцу и весне. Энергии линейных ритмов в динамичной композиции «Горного хлеба» вторит стихия пламенеющего красного цвета, которым пронизан весь пейзаж под лучами заходящего солнца.